Одесские «Кресты».

Это старое здание красного кирпича является одной из составляющих одесской шуточной загадки на знание города: «С оной стороны сидят, с другой – лежат, посредине – трясутся». Для «гостей города» обычно поясняют: «Большефонтанская дорога, ныне ее часть – Водопроводная. С одной стороны – тюрьма (ныне 2 исправительные колонии – прим.авт.), в другой стороны – кладбище (когда то кладбище было и на стороне тюрьмы, но было снесено при эпохе коммунизма), а посреди – дорога и трамвайные пути».

     

Старый тюремный замок, о котором пойдет речь, был построен архитекторами Влодеком и Томишко, а его образцом была, как не странно, тюрьма в Чикаго. Как будто в Российской Империи этого счастья было мало…

Сейчас тяжело точно определить дату ввода в эксплуатацию этого монументального сооружения, однако можно утверждать, что в 1891 году одесские газеты сообщили: «в непро­должительном времени будет приступлено к постройке нового здания одесской тюрьмы хозяйственным способом». Кстати, архитектор Пилявский в статье «Лев Влодек», посвященной одному из «авторов» одесских «Крестов», также известному нам и как архитектор «дома с атлантами» на улице Гоголя, называ­ет дату постройки «1891», хотя тяжело верится в то, что в течение одного года можно отстроить такую домину. Ведь Стаханов то тогда еще не показывал свои трудовые рекорды…

     

В принципе, этот «красный дом» не был на тот момент единственным местом, куда носили передачи. Тогда действовала и старая одесская тюрьма на нынешней При­вокзальной, а тогда Тюремной площади.

Возвращаясь к «Градоначальническому централу», как еще называли тюрьму на Большефонтанской дороге, стоит вспомнить, какими заключенными оно известно. Ведь срок там «мотали» не только жулики и прочие «друзья Уголовного Кодекса», но и «политические» заключенные. К примеру, заключенный Моисей Гаскович стал в последствии не только Михаилом Лашевичем, но и заместителем наркомвоенмора СССР. Также здание этой тюрьмя знало и известного бессарабского «экспроприатора», а говоря откровенно – налетчика Григория Котовского. Кстати, в октяб­ре 1916 года он за свои «выступления против угнетателей народа», как говорилось позже, был приговорен к повешению за 12 доказанных тогда еще преступлений. Поговаривают, что от петли его спас никто иной, как командующий армиями Юго-Запад­ного фронта Брусилов, якобы «испугавшийся народного гнева».

 

В свое время жена славного боевого генерала, немало сделавшего для укрепления военной мощи и славы Российской Империи, известная в Одессе меценатка Надежда Владимировна вспоминала о том, как горничная передала ей письмо со словами: «Там его ка­кой-то мальчишка из тюрьмы принес. Швейцар и дворник его гнали, а я выгуливала собак и взяла его». Уже позже, когда «стало можно», в одном из российских журналов было напечатано это письмо от Котовского супругам Брусиловым. Оказывается, Гришка Кот в этой записке томится «жаждой исправить и загладить содеянное зло» и «ко­ленопреклоненно» умолял: «Заступитесь за меня и спасите мне жизнь».

Однако, наверное, самой известной и одиозной личностью среди вереницы зеков Одесского «централа», отсидевшим в ней срок, был заключенный в ней с 1897 по 1898 годы Лев Давидович Бронштейн, позже оказавшимся Львом Давыдовичем Троцким.

Кстати, фамилия была позаимствована у вполне существовавшего человека – надзирателя этой же тюрьмы Николая Троцкого. Тогда же, в этих стенах к 20-летнему будущему отцу Красной Армии при­шла любовь. Его страстью стала 28-летняя Александра Соколовская из Николаева, сидевшая за терроризм. Мать Троцкого – Анна Бронштейн – пыталась всеми силами помешать молодым и даже написала в губернскую прокуратуру письмо, в котором ходатайствовала расстроить брак. По мнению некоторых историков, свадьба состоялась прямо в тюрьме, но на самом деле засписались молодые противники царизма в Усть-Куте Иркутской губернии, куда были сосланы из Одессы. Там же, работая волостным писарем, Лев еще пока Бронштейн «одолжил» в канцелярии бланк паспорта и стал в память о своем одесском «сатрапе».

Все эти имена и сама одесская каталажка стала частью истории. Или историй, если отделять историю Одессы и историю мира, в которой имели место Российская Империя, СССР, коммунизм с присущими им тюремными и процессуальными кошмарами. И в истории Одессы они имели место….

Фонтанская дорога между 9-ой и 10-ой станциями. Здесь к ней примыкает нынешняя улица Толбухина. По информации одесского краеведа Шувалова, примерно здесь в августе 1878 года была осуществлена первая в Одессе «политическая» казнь. Приговоренный Николай Ковальский был казнен за принадлежность к партии социал-революционеров, проживание под чужим именем, составление взрывчатой смеси и вооруженное сопротивление при аресте. Примечательно, что и последняя казнь при самодержавии, произведенная в городе Одессе 8 октября 1911 года, также была политической. Тогда еще один «эсер» Николай Вишневский обвинялся в экспроприации. Также принадлежавший к этой партии Сергей Чубаров, на квартире которого были обнаружены ингредиенты для изготовления динамита, был повешен в одном из уголков Скакового поля, в районе нынешних конюшен Одесского ипподрома. Кстати, эта казнь была в Одессе одной из первых публичных. Стоит упомянуть еще один факт. Тогда действие уже вступила секретная служебная инструкция, по которой тело казненного в присутствии оставшейся после казни толпы зарывается возле эшафота, место оставляется под присмотром караула, а этой же ночью после эксгумации тело переправляется в нынешний парк Шевченко, на территорию Чумного квартала, который был окружен серьезной стеной и находился под охраной.

     

В принципе, для казней и таких «запасных» могил в Одессе всегда хватало места. Главное – чтобы было тихое место… Тот же Чумной квартал располагался на участке между Аллеей Славы в парке Шевченко и стадионом «Черноморец». Здесь, около Аллеи славы, где возлагают цветы патриотам, отдавшим немного позже жизнь за Родину, были тайно зарыты тела десятков казненных. Однако вскоре Чумный квартал себя исчерпал как место для казни и такие мероприятия начали производить на Стрельбищном поле, которое постепенно стало единственным местом исполнения приговоров в Одессе. Ныне это территория, на которой находится не только учебный аэродром Школьный, но и часть жилмассива Черемушки. В некоторых документах, сохранившихся до наших дней, уточняется конкретная точка Стрельбищного поля – «учебное сооружение», возведенное по приказу командира 15-й пехотной дивизии генерала Горемыкина, прозванное в последствии «Горемыкинским люнетом». Там же и закапывались тела. Горемыкинский люнет отчасти сохранился до наших дней и находится неподалеку от конечной 10-го трамвая на улице Ицхака Рабина.

Однако с 1883 по 1905 годы «политические» казни в силу либеральной политики императорского двора и Кабинета не производились, а уголовников ждал этап за Урал и на Сахалин.